Изначально у мужчины была идеалистическая «модель мира», в которой дети — это источник исключительно счастья и радости («наивный идеалист», который «из всех детей близко общался только с беспроблемным племянником»). В его картине мира отсутствовало представление о рисках, трагедиях и огромной ответственности, связанных с родительством.
Череда трагических событий (инвалидность дочери соседей, долги сына коллеги, рождение ребенка с синдромом Дауна, инфаркт у другого коллеги из-за трагедии с дочерью, болезнь племянника) выступила как серия ударов реальности по его идеалистической модели.
Эта новая информация вызвала рассогласование между его старыми убеждениями («дети = счастье») и новыми данными («дети = потенциальная боль, страдания, риски»). Его модель мира трансформировалась: теперь родительство для него ассоциируется не со счастьем, а с огромной вероятностью горя.
Результат: Эта трансформация привела к возникновению сильного чувства страха и нежелания брать на себя такие риски («я не хочу ввязываться в эту сферу жизни»). Его поведенческий результат — решение отказаться от идеи иметь детей и развестись с женой, чья модель мира осталась прежней. Его эмоции — страх, сомнение, а затем, вероятно, чувство вины из-за упреков жены.